Рецензия Буковски Яна Филар

Чарльз Буковски «Хлеб с ветчиной»

Из страдания рождается гений

Чарльз буковски хлеб с ветчиной

Многие представляют Буковски дебоширом и циником, с бутылкой в одной руке и сигаретой в другой. Но что на самом деле скрывается за этим образом?

Автобиографический роман Буковски «Хлеб с ветчиной» даёт нам представление о детстве и юности будущего писателя. Буковски отходит от мемуарности и придумывает своему альтер-эго другое имя — Генри Чинаски, но мы можем найти немало совпадений с биографией самого Буковски.

Кстати, название «Хлеб с ветчиной» («Ham on Rye») многие связывают с названием другого романа, ставшего культовым — «Над пропастью во ржи» («The Catcher in the Rye»), и это не случайно. Обе книги о тяжести взросления, о поиске себя и своего предназначения.

Человек должен делать выбор, и на это у него всего один патрон.

Я был всего лишь пятидесятицентовым засранцем, блуждающим в полном неведении по цветущему океану жизни.

Взросление Генри Чинаски пришлось на годы Великой депрессии — одного из самых тяжёлых периодов в жизни страны. Вдвойне сложнее выбиться в люди, если ты родом из необеспеченной и часто безработной семьи. Чинаски казалось, что жизнь проходит мимо и он обречён на то же блёклое существование в вечной бедности, что вели его родители. Но его непокорный дух не мог смириться с таким сценарием.

Что за утомительные были времена — годы моей юности — я хотел жить на полную катушку, но не имел ни малейшей возможности.

За все приходится платить, и взлет может быть первым шагом к падению. Оркестр снова заиграл, и пары закружились в танце. Над их головами замигали разноцветные огни — желтые, зеленые, красные и снова желтые. Глядя на танцующих, я сказал себе: когда-нибудь начнется и твой танец. Настанет день, и мы поменяемся местами.

Наблюдая за танцем этих свежих юнцов, обреченных на счастье, под волшебный аккомпанемент цветомузыки я презирал их за то, что они имели все, чем я был обделен, и снова и снова повторял про себя: «Однажды и я буду счастлив, как любой из вас, помяните мои слова».

В тридцатые в США царили совсем другие нравы, их яркими представителями являлись родители Генри: тихая безвольная мать и жестокий отец, который безнаказанно издевался над сыном, пытаясь сломать его и превратить в точное подобие себя, только богаче. Деньги всегда стояли во главе интересов деспотичного родителя, а их отсутствие только распаляло его свирепость.

Чем больше наставлял сына отец, тем сильнее росло у Генри отвращение к смыслам жизни родителя, но своей цели, увы, юноша не находил, повсеместно натыкаясь на стены бытия.

Три вещи помогали Генри не сойти с ума: алкоголь, классическая музыка и книги. Эти три вещи останутся лучшими друзьями Буковски до конца жизни.

Мне нравилось быть пьяным. Я понял, что полюблю пьянство навсегда. Оно отвлекало от реальности, а если мне удастся отвлекаться от этой очевидности как можно чаще, возможно, я и спасусь от нее, не позволю вползти в меня.

Одна книга влекла за собой следующую. Разрастающийся снежный ком обрушился на меня и увлек за собой. Дос Пассос был неплох, но все же не то. Его трилогия о США заняла у меня не более одного дня. Драйзер не сработал. Шервуд Андерсон — да. И, наконец, Хемингуэй — захватывающий, волнующий, убивающий и возрождающий! Вот он знал, как строить строку. Это был восторг. Его слова не казались немощными и глупыми, наоборот, его слова могли встряхнуть, перевернуть, взорвать ваше сознание. Когда вы читали эти слова и отдавались их волшебному очарованию, вы могли жить без боли, без надежды, не обращая внимания на то, что происходило с вами и вокруг вас.

Только когда Генри достаточно окреп, то смог дать отпор отцу. Тот момент стал переломным в жизни семьи: Генри дал знать, что не сломлен и избрал свой путь — какой, он пока только догадывался, в тайне от всех стуча по клавишам печатной машинки.

— Ты никогда не станешь писателем, если будешь отстраняться от действительности.

— О чем ты говоришь! Как раз этим и занимаются настоящие писатели!

Я чувствовал прилив бодрости, страницу за страницей выписывая своего героя. Человеку нужно, чтобы кто-нибудь был рядом. Если никого нет, его нужно создать, создать таким, каким должен быть человек. Это не фантазии и не обман. Фантазия и обман — жить без такого барона на примете.

Старания отца всё-таки отразились на сыне. Он точно знал, кем НЕ хочет быть, но стать тем, кем хочет, мешали обстоятельства: происхождение, бедность и уродливые шрамы по всему телу.

Затем я достал свиток и развернул его. Это был крошечный кусок плотной бумаги.

«БОГ ОСТАВИЛ ТЕБЯ», — прочитал я, быстро свернул лоскуток и сунул его обратно в ячейку.

Страдания породили циника и героя-одиночку, алкоголика и человека, презирающего внешнюю мишуру и мелочность. Но не пройдя по пути боли, Чарльз Буковски не стал бы тем, кем мы его знаем — жёстким, прямолинейным, самоироничным мастером слова.

Вся проблема была в том, что приходилось выбирать между одним злом и другим.

Всем приходится как-то приспосабливаться, искать определенную форму, чтобы существовать. Будь то обличье доктора, адвоката или солдата — большой роли не играет, что именно это будет. Просто, выбрав определенную форму, приходится идти в этом обличье до конца. Сассекс свой выбор сделал. Таковы правила: или вы умудряетесь вписаться в общую схему, или подохнете на улице.

Скачать электронную книгу

баннер читай-город

 

 

 

Купить в Лабиринте

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.