Коллум Маккэнн «И пусть вращается прекрасный мир»

Коллум Маккэнн И пусть вращается прекрасный мир яна филар(«LET THE GREAT WORLD SPIN»)

Перевод: Анатолий Ковжун

1970-е, Нью-Йорк, время стремительных перемен, все движется, летит, несется. Но на миг сумбур и хаос мегаполиса замирают: меж башнями Всемирного Торгового Центра по натянутому канату идет человек. Этот невероятный трюк французского канатоходца становится центром, к которому сбегаются истории героев: уличного священника, проституток, матерей, потерявших сыновей во Вьетнаме. Маккэнн использует прошлое, чтобы понять настоящее. Истории из эпохи, когда формировался мир, в котором мы сейчас живем, позволяют осмыслить сегодняшние дни, не менее бурные, чем уже далекие 1970-е годы.

Минусы:

Я долго не могла понять, в чем моя главная претензия к этой книге и почему у нее довольно средненькие читательские оценки, несмотря на многочисленные награды и интересную тему. Честно признаюсь, хотела бросить где-то на четверти, но я дала книге шанс и в итоге не разочаровалась. Но четверть — четверть! — романа ты не понимаешь, о чем читаешь и, главное, зачем.

Так что главная моя претензия такова: аннотация обманывает читательские ожидания (что не делает книгу плохой, но оставляет неприятный осадок).

Прекрасный и безумный мир вращается вокруг единственного дня, 9 августа 1974 года, когда Филипп Пети, французский канатоходец, совершает умопомрачительную прогулку между башнями Всемирного торгового центра, на высоте в 110 этажей. И вот ты открываешь книгу и ожидаешь историю об отважном канатоходце, обещанную аннотацией. Что подвигло его на безумный поступок? Возможно, события его прошлого, его отношений с отцом? Предвкушаешь удивительную биографию героя, взлеты, падения, детские травмы.

Но нет! Ничего подобного в книге не найти — напомню, сейчас я говорю о Филиппе Пети, том самом канатоходце. О других героях сказ будет подробный и психологичный, но только не о нашем французе.

С первой, очень длинной главы ты окунаешься в историю двух братьев-ирландцев, один из которых вполне обычный парень, а другой — местный, в смысле нью-йоркский, святоша, опекающих проституток под окнами своей каморки. Он впускает их в свой туалет выбросить тампоны и иногда заступается перед полицией, помогает старикам, влюбляется, но корит себя за это, а его брат пытается вытащить его из ада.

Проституция, бедность, наркотики, безотцовщина, брошенные старики, тюрьма, смерть, война и башни-близнецы — кажется, Коллум Маккэн запихнул все больные темы под одну обложку в попытке написать «великий американский роман».

Потом мы переходим к фрагменту истории матери погибшего во Вьетнаме сына (на дворе, напомню, 1974), от одиночества нашедшей единомышленниц, таких же несчастных матерей. Но ее мучает неловкость от того, что она совершенно из другой страты — самых взбитых сливок нью-йоркской интеллигенции, и у нее нет ничего общего со своими гостьями, кроме горя.

Далее история влюбленной парочки юных художников, прожигающих жизнь в наркотическом угаре. Они вовремя спохватились и в полной завязке, но именно в тот злополучный день решили повторить, и, конечно, ничего хорошего из этого не вышло.

Так, постепенно, прощупывается связь между героями. Возникают и новые лица, буквально на пару страниц, чтобы вновь уйти в темноту, но каждый чем-то связан со знаменитой прогулкой между башнями-близнецами. Но не с канатоходцем — этот герой просто функция, отправная точка для развития других персонажей. Небольшая глава о, собственно, его проходе по канату вставлена посередине, и от нее концентрическими кругами расходятся чужие истории, чтобы во второй половине романа прийти к логическим развязкам.

У читателя, конечно, наступает катарсис, ведь так ловко увязать все болтающиеся концы еще нужно суметь.

Но, если вы желаете узнать подробнее о самом Филиппе Пети, лучше почитайте его собственную книгу «To Reach the Clouds», которой даже нет в русском переводе.

филипп пети To reach the clouds

Плюсы:

— Если вам важны награды, то роман Колума Маккэна более чем именитый и обласканный критиками: он получил Национальную книжную премию, а газета «Нью-Йорк таймс» назвала книгу «одной из самых сильных и глубоких за последние годы». А в 2011 году роман получил Дублинскую Премию, вторую по значимости литературную премию после Нобелевской.

— Ритмичное, приятное и глазу, и уху повествование. Фразы четкие, ничего лишнего, будто обработанные опытным резчиком. Тут можно поаплодировать коллективному труду автора и редакторов.

— Яркие образы, приятное послевкусие. После прочтения смотришь на жизнь под новым углом, будто уловив витающую в воздухе истину: она всегда была рядом, но ты не мог выразить мысль словами. А вот ирландец Коллум Маккэнн смог. Его роман — отражение целой эпохи — прежде всего, в американской истории, но простые человеческие чувства не знают гражданства и национальности — они понятны каждому.

— Роман, несмотря на грязь и горе, что он описывает, на самом деле очень добрый. Этого так не хватает современной литературе — историй, где торжествует доброта, где главные ценности — жизнь и любовь. Жизнь, которую провозглашает прогулка по канату над бездной и смех канатоходца в лицо самой смерти.

Итог:

рекомендуется тем, кто потерял волю к жизни и видит мир лишь в серых тонах.

Избранные цитаты:

О войне тебе нужно знать только одно, сынок: не ходи.

Некоторым кажется, любовь — это конечный пункт на дороге, и, если тебе повезет попасть туда, уезжать не стоит. Другие считают, что любовь похожа на обрыв, с которого падает твоя машина. Но большинство людей, успевших пожить на свете, знают: любовь — это нечто, что меняется день ото дня, и ты сможешь удержать ее, только если будешь бороться. Если не выпустишь из рук, не потеряешь. Но иногда, случается, бороться нет смысла, ведь никакой любви нет и не было.

Это почти определение молодости — вера в свое предназначение. В след, который обязательно оставишь в истории. Впрочем, рано или поздно каждый становится умнее.

Людям кажется, им известна тайна чужой жизни; они воображают, что понимают, каково тебе в твоей шкуре. Ничегошеньки они не знают. Никто не знает, кроме человека, который таскает эту шкуру по всему свету.

Город же — больше, чем все его здания и люди, их населяющие. У него немало своих нюансов. Город с готовностью принимал все, что уготовила судьба: преступность, и насилие, и редкие проблески добра, сквозившие из повседневности.

Вместо того чтобы творить, я посещала парикмахера — дважды, а то и трижды в неделю. Двадцать пять долларов за прическу. Я оставляла пятнадцать сверху и шла по улице, обливаясь слезами. Я еще вернусь к своим картинам! Ни минуты в этом не сомневалась. Дайте мне только еще один день. Еще один час.

Можно пересчитать павших, но нельзя оценить потери.

Смерть, великий уравнитель. Величайший демократ из всех. Старейший недуг человечества. Все там будем. Богатые и бедные. Толстые и тощие. Отцы и дочери. Матери и сыновья.

Земля вращается. Спотыкаясь, мы бредем вперед. Этого достаточно.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.